- Сообщения
- 4.590
- Реакции
- 5.050
У Средневековья были свои «востребованные» профессии. Например, неплохо зарабатывали британские охотники за трупами. Они тайком выкапывали свежие (и не очень) трупы из могил, снимали с них всё мало-мальски ценное, а затем продавали в анатомические кабинеты.
Дело в том, что в Великобритании со времён Генриха VIII хирургам разрешалось вскрывать не больше шести покойников в год, да и тех из осуждённых преступников. А закон гласил, что казнённые должны были какое-то время повисеть, закованные в цепи, на виселице в назидание остальным. Поэтому тела доставались анатомам не в самой лучшей кондиции, и те в интересах медицинской науки старались всячески обходить ограничение.
Хирурги нанимали рисковых людей, которые за определенную плату снабжали их материалом. Особенно большое распространение эта профессия получила в XVIII–XIX веках, когда медицина стала развиваться быстрыми темпами.
Англичане иронично называли кладбищенских похитителей тел словом resurrectionists — «воскресители».
Профессия была особенно популярна, так как с точки зрения закона воскресители не совершали ничего преступного. Формально трупы никому не принадлежали, и в худшем случае можно было получить штраф, но никак не плети и не виселицу.
А вот близкие усопших были недовольны, что кто-то ковыряется в родных могилах.
Одни дежурили у кладбищ и, застав эксгуматоров за их неприглядным занятием, крепко избивали их. Некоторые даже организовывали патрули с собаками, и тогда дело заканчивалось еще хуже.
Другие перед захоронением помещали тела в укреплённые железными решётками гробы, чтобы их было тяжело вскрыть. Или использовали конструкции, которые назывались мортсейфами. Их устанавливали на могилу недель на шесть, чтобы труп успел разложиться и стать бесполезным для копателей. Особенно такие клетки прижились в Шотландии.
Математик и тополог Вильям Ходж по этому поводу даже как-то сравнил эдинбургские кладбища с зоопарками.
Эпоха охотников за мертвецами прошла после серии убийств, организованных Бёрком и Хэйром, парочкой похитителей тел, в 1828 году в Эдинбурге.
Мотив злодейства прост - когда стало не хватать покойников, умерших своей смертью, похитители начали помогать подходящим кандидатам отойти в мир иной. Таким образом Бёрк и Хэйр поставили медикам, как минимум, 16 заказанных ими «экспонатов».
Убийства раскрыли. Бёрка, как организатора, повесили, а его скелет выставили в Анатомическом музее Эдинбургской медицинской школы, где он находится до сих пор. Зато хирургам власти Великобритании наконец позволили получать тела для вскрытия в нужном объеме и более легальным образом.
Представителем далеко не массовой, но престижной профессии был камергер стула.
У европейской высокой аристократии было принято, чтобы им прислуживали не простолюдины, а благородные господа. Например, чтобы одевать короля (эта должность называлась гардеробмейстер), нужно было быть как минимум бароном.
Придворным приходилось выполнять и более неприятные занятия. Например, вытирать монарший зад после оправления естественных потребностей. Дворянин, который удостаивался такой чести, именовался камергером стула (англ. Groom of the King's Close Stool).
Эта должность упоминается в исторических источниках с начала Тюдоровского периода (1485 год).
Работа была ответственной. Кроме прочего, «туалетных дел мастер» подавал величеству чашу с водой, чтобы помыть руки, полотенце и отвечал за работу королевского кишечника.
Пост камергера стула существовал до 1901 года. Потом король Эдуард VII, справедливо рассудив, что уже взрослый и может пользоваться туалетом без посторонней помощи, упразднил должность.
Барберы в давние времена были незаменимы, поскольку выполняли множество функций.
Врачи тогда учились в университетах по трудам Гиппократа, Галена и Аристотеля, а многие из них, вдобавок, приобретали духовный сан. Они были скорей учеными и философами, и дипломированному доктору не полагалось резать людей и пачкать руки кровью.
Доктора лечили «внутренние» болезни, к которым относились заболевания желудка, сердца, почек, печени, лёгких и, представьте себе, души. А внешние повреждения, то есть переломы, раны, ожоги и прочие травмы, были заботой барберов.
Типичный средневековый цирюльник мог не только подстричь и побрить клиента, но ещё сделать массаж, вправить вывих, перевязать рану, совместить края кости при переломе и наложить шину, помыть клиента в бане, поставить клизму или банки, извлечь застрявшую в организме пулю и вырвать зуб.
Сегодня бело-сине-красная крутящаяся палка устанавливается у парикмахерских, как дань традиции.
А в Средние века «столб парикмахера» символизировал операцию, которую в данный момент проводит цирюльник. Столб с красными полосами означал, что парикмахер пускает клиенту кровь, с белыми — рвёт зубы или вправляет кости. А синие полосы показывали, что неотложные операции в данный момент не проводятся и можно спокойно побриться.
Похоронных клоунов, которые были крайне востребованы в Древнем Риме, сегодня, вероятно, назвали бы кладбищенскими аниматорами.
Римляне полагали, что слишком сильно печалиться на похоронах нехорошо, это обижает усопшего. А считалось, что обиженные покойники могут насылать неудачу в любовных делах.
Поэтому вплоть до IV века на римские похороны приглашался специально обученный человек, который работал там клоуном. Он надевал маску, имитирующую черты усопшего, подражал его голосу, кривлялся и всячески подбадривал скорбящих родственников.
Зачастую клоун был не один: целая труппа представляла веселящихся покойников. Некоторые даже удостаивались чести изображать умерших императоров, чтобы всё было по высшему разряду. Плясать и веселиться на могилах ничуть не возбранялось.
Похоронные клоуны были весьма уважаемыми людьми, и их профессия считалась нужной и ответственной. Между прочим, в Европе есть страна, где похоронные клоуны существует по сей день. Это Чехия.
Такая профессия, как судебный энтомолог, попала в этот список не случайно.
В то время, как в средневековой Европе главным и единственным методом судебного дознания была пытка, в Китае реально пытались расследовать преступления. Одним из первых известных судмедэкспертов в истории был китаец по имени Сун Цы.
В 1247 году Сун Цы написал труд по судебной медицине «Си юань цзи лу» («Собрание отчётов судьи Суна о снятии несправедливых обвинений»), в котором рассказал, как нужно расследовать преступления.
Например, он объяснил, как можно обнаружить малозаметные царапины от ножевых ранений на костях погибших, накрыв их полупрозрачным жёлтым зонтиком, понял, почему образуются трупные пятна и как отличить прижизненные раны от посмертных, разобрал признаки отравления мышьяком и другими ядами.
Для сравнения, в Европе о подобном начнут задумываться только в 1602 году, когда итальянец Фортунато Феделе опубликует свой первый трактат по судебному дознанию.
Настоящим коньком Сун Цы было определение времени смерти по состоянию личинок трупных мух на теле. Историки считают этого китайца прародителем судебной энтомологии. В своих мемуарах Сун Цы описал, как однажды мухи помогли ему расследовать смерть зарезанного крестьянина.
Дознаватель Сун понял по форме ран, что жертву убили серпом для уборки риса, и приказал всем жителям деревни разложить свои серпы на земле. Замытые следы крови на орудии убийства были не видны невооружённым взглядом, но сразу привлекли мясных мух, и владельцу пришлось сознаться в содеянном.
В Европе о подобном даже речь не шла. Здесь еще несколько столетий были убеждены, что мухи сами по себе возникают из гнили и фекалий.
Только в 1668 году итальянец по имени Франческо Реди догадался это проверить, засунув кусок гнилого мяса в банку и замотав горловину тряпкой. Мухи в банке не образовались, и так Реди опроверг главенствующую в то время теорию самозарождения этих насекомых.
А связать жизненный цикл мух и состояние тел убитых людей в Европе смогли только к 1855 году. Это первым сделал французский доктор Луи Франсуа Этьен Бержере, родившийся спустя шесть веков после исследований Сун Цы.
Зато сегодня судебная энтомология существует и в Европе, и в Азии, ее изучают, применяют и даже пишут по ней новые учебники.
